Человек и маленький непослушный мяч

Однажды мне довелось побывать на пустом стадионе. Да-да, интересные истории так не начинаются. Но, тем не менее, та недолгая эмоция, картинка, врезавшаяся в память, затмила многие интересные истории, а многие и пережила в этой памяти вовсе. Стоит, конечно, уточнить, что это был за стадион: главная арена Украины, национальный спорткомплекс "Олимпийский”, Киев, станция метро "Республиканський (именно так, с мягким знаком) стадион”, шикарный 80-тысячник, на котором, кстати, и пройдёт финал грядущего Евро-2012. Обстоятельства не так уж важны, был конец 90-х, начало осени. Почему мы так просто попали на стадион? Прошли через одни, другие ворота: везде всё открыто, охраны никакой, под ногами первые листья и лужи. Ночь. Я не думаю, что сейчас вот так запросто возможно попасть на одно из самых знаменитых спортивных сооружений экс-СССР, да и проверять бы уже вряд ли стал. А тогда была прогулка по пустым рядам секторов, свет прожекторов, и взгляд на поле: помню, ворота отсутствовали. Где-то напротив сидели парочки, на немыслимом по высоте ряду углового сектора, оттуда они казались муравьями. Это было очень странно: гигантский пустой стадион. Украина готовилась принять здесь сборную России, игра должна была состояться на следующий день, и в Киеве она, разумеется, преподносилась как "матч века”, финал всего на свете, битва до последней капли крови. И вот он пустой, в последнюю ночь перед матчем, и нет даже ворот.

Я представил, как этот стадион начнёт наполняться завтра, как он забьётся до отказа, как затрепещут сетки и загудят  дудки, заорут глотки кричалки, тут и там запестреют флаги. Я услышал это всё – на секунду. И открыл глаза. К тому моменту я уже смотрел фильм "Лангольеры” (по Стивену Кингу), и вдруг ощутил нечто подобное – будто в пустом пространстве слышишь нарастающий гул. Гул времени, которое всё ближе и ближе. Что бы ни произошло с этим миром, завтрашний матч состоится: в 19-00 по Киеву, здесь, где сейчас я. Пустой стадион вдруг показался какими-то развалинами, памятником древности: в отсутствие спортивного события он не мог производить иного впечатления. Он был лишён жизни.  
  Жизни, имя которой – футбол. Жизни, которая рядом с нами, или которая внутри нас. Или наоборот: часть которой - мы. Киевский же еженедельник «Футбол» одно (недолгое) время выходил с подзаголовком "Футбол больше, чем жизнь”.  Спорная, конечно, формулировка. Но всё то, что творится с футболом, вокруг него и около, с участием его и по его мотивам в нашем современном мире, требует одного вывода: футбол не меньше, чем жизнь. И точно гораздо больше, чем просто игра. Футболу тесно в рамках этого определения, ему уже  давно место не в списке спортивных соревнований (он там словно "Барселона” на Кубке стран Содружества), а в перечне культов, страстей, человеческих  пороков (или же добродетелей). Уже найдётся ему место и в разделе "Политика” (включая "Военные действия”), и даже "Искусство”. Может, когда-нибудь упомянут его и в медицине: а вдруг, откроют какой-нибудь "ген футбольного болельщика”? Ведь с футболом  в крови рождаются. Иначе как объяснить всё это безумие, охватившее мир в XX веке и ставшее неотъемлемой частью его – в XXI?

  Футбол – это очень просто. Предельно. Само название игры уже содержит перечень всего, что для неё необходимо: нога – мяч. Принцип ясен: бей – беги. Дали мяч – х..ячь, - вкратце описывает правила игры небезызвестный Шнуров. Я Шнура давно отслушал, зато в моём плейере постоянно сменяют друг друга малоизвестные коллективы из малоизвестных городов: "Человек и маленький непослушный мяч”, - услышал буквально сегодня, ей-богу. Ребята с улицы, всё как полагается, песня не совсем о футболе, о силе духа, наверное (не знаю), но с упоминанием: "…Соберись, это твой последний матч/ Человек и маленький непослушный мяч/ На борьбе с ужасом идентичных дней”.  Человек задаётся вопросом "Чем заняться?” с самого момента своего появления, и игры, спортивные, в частности – всё это задумки, подчинённые одной цели: разнообразить эти самые "идентичные  дни”.  Появление "маленького непослушного мяча” решает проблему: его можно пнуть. В присутствии посторонних его можно пнуть уже так, чтобы те удивились, или попинать всем вместе. Я искренне удивляюсь, почему зарождение футбола датируют обычно концом XIX – началом XX века? Неужели эта идея не приходила раньше? Свод правил – дело десятое, он динамичен, как и всё в этом мире; причём изменения диктуются пожеланиями зрителей, по большому счёту, а не игроков.  Но сам принцип: как же он гениально прост!  Дик Адвокат, нынешний тренер сборной России, недавно беседовал с корреспондентом "Советского спорта”, и тот его спросил: а почему вы тогда, в детстве своём, мальчишестве выбрали именно футбол. "Остальные виды спорта для богатых, - ответил голландец, - Для футбола же ничего не надо, только мяч”. Если мы говорим о футболе-игре, это, конечо, не открытие: всё гениально простое захватывает мир. Но это понятно, если ты участник процесса. А что привлекает в нём тех, кто не участвует, а наблюдает? Причём привлекает так, что наблюдают миллионы людей по всему миру, многие из которых даже не умеют по мячу ударить, а не то, чтоб гол забить.
 
  Когда во дворе играют в футбол, с командой двора соседнего, и мимо проходит какой-нибудь Вася, он непременно поддержит своих. Ну, хотя бы самое простое: "Надерите им ж..ы”. Людям свойственно объединяться по территориальному признаку: живём рядом – значит свои. Положим, что двор надерёт ж..ы соседним и станет лучшим в районе. А тягаться с другими районами – сил не хватает. Собирают команду лучших, из разных дворов, и все за неё болеют. А дальше - команда города, ещё дальше – команда страны. Везде "наши”. Это главный принцип боления: поддержать своих, порадоваться в случае победы за них  и – так как они свои ("наши” – т.е. наши представители на футбольном поле) – соответственно, и своей победе: "МЫ победили”. Принцип причастности. Идеальный футбол, что бы там ни говорили, именно такой: в районной команде играют местные футболисты, в городской – мастера игры из этого города, в национальной сборной – лучшие из этих городских команд, и никаких Роберто Карлосов в "Анжи”. Сейчас эта идея звучит дико, но, если судить с точки зрения разума, а не общепринятых взглядов, ничуть не более дико, чем история всё с тем же Карлосом.
 
  Футбол-игра и футбол-зрелище давно разделились и двинулись в совершенно разных направлениях. Игра остаётся игрой в перекопанных дворах и неотапливаемых школьных спортзалах. На производство зрелища работают гигантские системы по всему миру, в которых и тренеры и игроки – далеко не определяющие звенья, они лишь внешняя сторона бизнеса. Они всё ближе к шоуменам и артистам, нежели к спортсменам. Применительно ко многим российским командам формулировка "будут давать спектакль” вообще звучит более естественно,  чем "сыграют футбольный матч”. Плодятся разговоры о том, что всё куплено, что мы видим показные шоу, которые спортсменам-профессионалам ничего не стоит разыграть, а всё места распределены заранее, все судьи насчёт трактовки спорных эпизодов проинструктированы и вообще всё очень плохо. Есть множество примеров, позволяющих если не убедиться в истинности этих слов, то хотя бы задуматься над ними: и если в Европе всё красиво и незаметно, то у нас в лучших традициях: практически в открытую. Указом сверху можно и обладателем Кубка команду сделать, и сохранить, и уничтожить, и в обход десяти соперников, занявших более высокие места, повысить в классе, например. Ну а не захотят смотреть такой футбол – пускай не смотрят.
 
  Потому что всем известно: захотят. Ибо "наши”.  А ведь с тех пор, как большой футбол попал под власть большого капитала, всех "наших” и след простыл.  В футбольных еженедельниках – одно и то же, в каждом выпуске: если живые интервью – то лишь с футболистами, завершившими карьеру. Нынешние же все одинаковы: счастлив играть за клуб, мне всегда нравилась моя новая команда, пока контракт не отработан, о других клубах не думаю, все мысли о предстоящем матче, а это вопрос к главному тренеру, не забиваешь ты – забивают тебе. Набор банальностей. Общение с прессой регламентировано клубами: с кем и сколько общаться, на какие отвечать вопросы и как. Они не похожи на "наших”. За короткую футбольную жизнь они пытаются заработать денег и славы на всю оставшуюся. И даже некоторые из них могут позволить себе не любить футбол, просто уметь в него играть. Их покупают и сдают в аренду, пролонгируют контракты и расторгают досрочно. "Ценностей клуба”, о которых в Интернете пишут каждый божий день применительно к тому или иному новому приобретению, давно уже не существует, как и не существует никаких "наших”. Какая разница, что "Спартак” – "народная” команда, "Торпедо” – рабочая, ЦСКА и "Динамо” – ведомственные? Игрок перейдёт в "Рубин”, за который не болеет никто, игрок перейдёт в "Терек”, финансируемый бандитским режимом, игрок перейдёт в "Анжи”, которому некуда деньги девать. У "Спартака” три игрока в основе с российским паспортом, но раскатистое "Русские, вперёд!” раздаётся громче всех на матчах с участием этой команды.
 
  Честность, благородство по отношению к сопернику (Игорь Нетто забил гол из офсайда и сам рассказал об этом пропустившему эпизод судье – пример на века) – принципы, навсегда покинувшие футбол. Но достижение результата любой ценой– это не спортивная составляющая, это задача успешного бизнеса. Как расценивать вообще возможность смены игроком клуба внутри чемпионата страны непосредственно по ходу турнира? Можно ли представить в шахматах игровую ситуацию, при которой один из игроков по ходу матча покупает себе ладью или коня, и за счёт этого выигрывает?  Или приобретает пару пешек прямо у соперника?
 
  Хотя возможно ли представить себе шахматную партию, за которой наблюдает 80-тысячный стадион плюс телезрители у экранов всей страны? А с новостей футбола (на уровне сборных) даже программа "Время” начинается.
  Разумеется, футбол уже никогда не будет состоять из "наших”. Даже в сборные по всему миру натурализуют бразильцев (Польша, Германия, Хорватия) и прочих легионеров. Но, поддерживая "наших”, болельщики по всему миру сделали футбол игрой номер один. В своём нынешнем виде он прочно вошёл в жизнь и своих позиций уже не сдаст. Просто сместился акцент. Между теми, кто на поле, и теми, кто на трибунах, на стадионах прошлого пролегали беговые дорожки, теперь же строят чисто футбольные стадионы.  Но вот парадокс: расстояние между игроками и болельщиками только увеличилось, теперь его не измерить даже беговыми дорожками, оно равносильно пропасти. Не в том ли причина такого явления, как агрессивный фанатизм? Он зародился в Англии как раз в те времена, когда в клубах начали выступать легионеры, а игроки – менять клубы, как перчатки. Болельщик не видит "наших” на поле, что мешает отождествлять себя с командой и, в конечном счёте, чувствовать её результат и "своим” тоже. Видя, что за клуб, эмблема которого после долгих лет боления стала святой, выступает не пойми кто и не пойми как, фанат сам делает то, что не доделала команда: вступает в бой с фанатами соперника и отстаивает таким образом честь клуба (по его мнению). Это приводит к тому, что фанат чувствует себя уже большим хранителем традиций клуба, чем игроки, которые за него выступают, и нередко футбол отходит на второй план.  Советский же футбол слишком долго варился в собственном котле, поэтому и фанаты  появились у нас значительно позже.
 
  Что до простых болельщиков, сегодня они идут на шоу вполне осознанно. На вопрос,  как сыграли, неизменно ответят  "Наши победили (проиграли, скатали ничью)”.  Если "наших” нет среди игроков, то хотя бы клуб – наш. "Вперёд, Зенит, вперёд за Питер!” – звучит над стадионом, где играют португалец, чех, бельгиец под руководством тренера-итальянца. И "Зенит” – далеко не худший вариант в плане соотношения "наших” и "ненаших”.  "МЫ сделали их”, - орут счастливые болельщики, которые разбредутся к ночи по разным районам, а утром будут ненавидеть друг друга в офисах, кто-то чей-то начальник (и при этом ужасный ублюдок), кто-то тормоз (или лихач) на дороге, случайная встреча с кем-то окончится дракой в подъезде, а кто-то, быть может вот этот, в футболке Александра Кержакова, втайне спит с твоей женой, пока ты презентуешь жевательную резинку  с  новым вкусом в ларьке возле дома. Потому что на самом деле никакого МЫ не существует. И почувствовать его хоть иногда – это счастье. Вот почему так нужен футбол.
 
  Хоккей – это уже не для всех, там заморочек много. Популярность футболу обеспечивает его простота и наглядность: большое поле, нормальных размеров мяч, всё хорошо видно. Мы увидим, как мы победим. Не пропустим. На том стадионе в Киеве, день спустя, Украина обыграла Россию со счётом 3-2. Голы забивали Попов, Ребров и Скаченко – за украинскую команду, Варламов и Онопко – за российскую. Удалён был Дмитрий Харин, наш вратарь.

  Так к чему это я вообще? К тому, что футбол самодостаточен. О нём можно писать диссертации, социальные исследования, книги, но он ни в чём этом не нуждается. И лучшие материалы о нём – отчёты после матчей: кто был на поле, кто забил, кто кого заменил, кто судил. Кто получил жёлтую карточку, кто красную.  А мне вот просто захотелось чиркнуть пару строк. Захотелось написать о футболе. Я ведь тоже родился с футболом в крови.

  И я против пустых стадионов.