Дрезден: неусвоенный урок


…Снежным февралем 1945 года Дрезден напоминал разворошенный муравейник: в столицу Силезии, уходя от наступающих советских войск, сплошным потоком прибывали беженцы. В основном это были женщины, дети и люди пожилого возраста — мужчины приказом гауляйтера Ханке оставались на местах, чтобы не замедлять работу предприятий.

Прибывающим людям помогали женские отряды государственной трудовой повинности Рейха, но вскоре ситуация обострилась настолько, что им в помощь были брошены части гитлерюгенда, Лиги германских девушек, службы социального обеспечения Национал-социалистического союза и даже школьные отряды. Подросткам, впрочем, всё равно учиться было негде — практически все школы города были превращены в госпитали, поскольку больницы уже не справлялись с наплывом раненых и больных.
 
 
Как и любой другой крупный населенный пункт Германии, Дрезден имел объекты промышленности, снабжающие военную машину Рейха. Так, в самом городе находились заводы по производству оптики, радаров, а также взрывателей зенитных снарядов для Кригсмарине. На месте бывшего арсенала времен Первой мировой размещалась промзона, где, в частности, производились противогазы, комплектующие изделия для двигателей «юнкерсов» и детали кабин для «мессершмиттов». Кроме того, в городе имелись и другие важные объекты: так, перед налетом экипажам бомбардировщиков американских ВВС была поставлена задача «нарушить движение железнодорожного… транспорта через Дрезден». Никто из присутствующих на инструктаже офицеров не заметил — или не захотел заметить, — что единственным объектом железнодорожной инфраструктуры, присутствовавшим в секторе бомбардировки, являлся Центральный вокзал, где школьники и девушки различных женских организаций круглосуточно отправляли беженцев в пока еще безопасные районы Германии…
 
Экспресс в ад
 
Сотни зажигательных бомб, внезапно обрушившихся на стеклянную крышу вокзала, превратили его в огненный ад. Два эшелона с ребятишками из провинций, ожидающие около перронов отправки в тыл, вспыхнули, как спичка, — крики детей, сгорающих заживо, были слышны даже на близлежащей площади. На самом вокзале беженцы тысячами умирали от огня, угарного газа и недостатка кислорода. Пламя по багажным шахтам проникло в подвал, куда битком набились люди с перронов, и устроило там чудовищный пир. «То, что я увидела в тусклом свете фонаря железнодорожника, было кошмаром, — писала беженка из Силезии, сумевшая выжить. — Весь цокольный этаж был покрыт лежащими в несколько слоев телами погибших людей…»

Если задача уничтожения мирных жителей на Центральном вокзале была выполнена американскими летчиками на отлично, то с нарушением движения железнодорожного транспорта через Дрезден вышел конфуз. Сортировочные станции в районе Фридрихштадта не пострадали вообще: 400 вагонов и платформ так и остались стоять в образцовом порядке. Весь урон трем паровозным депо свелся к попаданию одной-единственной зажигательной бомбы. Мост Мариенбрюке поврежден не был. По словам генерала Хампе, который руководил восстановлением железнодорожного сообщения, ему понадобилось всего три дня, чтобы устранить результаты налета. Тогда как в случае, если бы целью атаки были сортировочные станции, работы бы затянулись на несколько месяцев, на протяжении которых связь по железной дороге была бы сильно затруднена.

Впрочем, вскоре выяснилось, что массированная бомбардировка вовсе не являлась неудачей, а полностью отвечала планам англо-американского командования. Сразу после атаки Дрездена на инструктаже по бомбардировке соседнего города оно уже не скрывало своих истинных целей: «Сегодня ночью вашей целью будет Хемниц. Мы направляемся туда, чтобы атаковать беженцев, которые скопились в паровозных депо, особенно после атаки Дрездена». Бомбардировочная группа № 3 получила еще более исчерпывающие инструкции: «Хемниц — город, расположенный в 50 километрах от Дрездена, и гораздо меньшая цель. Причина, по которой вы направляетесь туда сегодня ночью, состоит в том, чтобы покончить с беженцами, которые могли попасть туда из Дрездена».

Список Смерти

Однако десятки тысяч людей, задохнувшихся, разорванных в клочья и сожженных во время налета на Центральный вокзал и ковровой бомбардировки жилых кварталов, лишь открывали длинный список Смерти, глядевшей 13 февраля на Дрезден с небес. К этим жертвам прибавились тысячи инвалидов, больных и раненых, зачастую настолько слабых, что они не могли самостоятельно спастись из пламени. Стараниями англо-американской авиации в городе из 19 крупных стационарных госпиталей 3 были полностью разрушены, а оставшиеся 16 были повреждены. Прямое попадание пятитонного «блокбастера» в роддом крупной больницы в Йоханштадте полностью его уничтожило. 45 беременных женщин, находившихся в роддоме, так и не стали матерями.

«Никогда не забуду запечатлевшуюся в памяти картину, — писал немецкий солдат своей матери после налетов, — в виде останков того, что, очевидно, было матерью с ребенком. Они сморщились и спеклись в один кусок и впечатались в асфальт. Их только что от него отлепили. Ребенок, видимо, был под матерью, потому что можно было хорошо различить его очертания, с руками матери, обнимающей его…»

В отличие от убийства гражданских лиц, с поражением стратегических и военных целей Дрездена у англо-американской авиации дела обстояли много хуже. Из всех промышленных предприятий от налета серьезно пострадали лишь два завода «Цейсс-Икон». Заводы в районе, ограниченном Шандауерштрассе, Кипсдорферштрассе и Глашюттерштрассе, выбыли из работы всего на два-три месяца. Заводы «Заксенверк» в Дрезден-Нидерзедлиц и Раденберге не пострадали вообще — на завод «Нидерзедлиц» упало несколько зажигательных бомб, которые тут же были нейтрализованы командами пожарных. На завод «Цейсс-Икон Гулеверк», производивший взрыватели, равно как и на промзону на месте бывшего арсенала в Дрезден-Нойштадте, не упало ни единой бомбы.
Но как такое может быть, что англо-американское командование санкционировало столь массовую бойню беззащитных людей? Может быть, это какая-то роковая ошибка, невероятное стечение обстоятельств? К сожалению, это не так. «Относительно новой директивы по бомбардировкам полагаю, что целями должны быть кварталы, — писал еще в 1942 году начштаба британских ВВС сэр Чарльз Портал своему помощнику, сэру Норманну Боттомли, — а, к примеру, не верфи или авиазаводы в числе упомянутых целей. Это должно быть доведено до сознания, если до сих пор не понято».
Чего уж тут непонятного, сэр Чарльз.

Преступление без наказания

«Если бы я проиграл эту войну, меня бы судили как военного преступника. К счастью, мы победили», — сказал после войны генерал американских ВВС Кертис ЛеМэй, который 10 марта 1945 года залил напалмом свыше 100 тысяч мирных граждан в Токио. Сэр Артур Харрис, начальник бомбардировочного командования Королевских ВВС, и вовсе считал себя ни в чем не виноватым. Он придерживался той точки зрения, что единственным международным ограничением, которое связало его и его командование во время войны, было соглашение, относящееся ко времени Франко-прусской войны, которое запрещало сбрасывать взрывчатые вещества с воздушных шаров. Это ограничение, указывает он, строго соблюдалось командованием бомбардировочной авиации на протяжении всей Второй мировой войны, поэтому массовая гибель гражданских лиц в результате бомбардировок Королевских ВВС не может являться преступлением.

Сэр Артур, при всем к нему уважении, лукавит. Если бы война закончилась по-другому, то, как справедливо заметил ЛеМэй, он и Харрис сидели бы рядышком на скамье подсудимых. Потому что в статье 6 «Соглашений между правительствами» Нюрнбергского трибунала есть следующие строки: «Трибунал... имеет право судить и наказывать лиц, которые... совершили любое из следующих преступлений. ...с) преступления против человечности, а именно: убийства, истребление... и другие жестокости, совершенные в отношении гражданского населения до или во время войны». Более того, на момент бомбардировок Дрездена и Токио действовала Гаагская конвенция 1907 года «О законах и обычаях войны», статья 27 которой гласила: «При осадах и бомбардировках должны быть приняты все необходимые меры к тому, чтобы щадить, насколько возможно... госпитали и места, где собраны больные и раненые». На деле, как мы видим, победили двойные стандарты — нацистские преступники были осуждены Нюрнбергским трибуналом, тогда как авторы чудовищной военно-воздушной бойни были обласканы властью. Генерал ЛеМэй, идеолог ковровых бомбардировок и автор использующегося до сих пор изречения «вбомбить в каменный век», скончался 1990 году кавалером многочисленных правительственных наград, а сэру Артуру Харрису на родине благодарные потомки установили памятник.

Блеск и нищета террора

«Вчера мы в полной мере поняли значение слова „террор“», — с такими словами вышло в эфир чешское радио 14 февраля 1945 года. Накануне группа американских бомбардировщиков, вылетевшая для налета на Дрезден, сбилась с курса и вывалила смертоносный груз на жилые кварталы Праги.

Террор, впрочем, как стратегия превентивного устрашения, используется человечеством с незапамятных времен. Массовые убийства гражданского населения в основном совершались по религиозным мотивам (тут уместно вспомнить крылатую фразу папского легата Арно после взятия альбигойской крепости Безьер в 1209 году — «Убивайте всех, на том свете Господь узнает своих!»), пока стараниями жирондистов и якобинцев во время Великой французской революции (1789–1794 гг.) этот термин не принял сугубо политического значения.

Устрашение на сегодняшний день составляет основу любого социума, где нормы права регламентируют поведение: кара, которой подвергается преступник, должна (помимо иных функций) устрашать прочих членов общества, предупреждая нарушение закона. В этом случае наказание возможно лишь после того, как будет установлен факт нарушения конкретного закона, причем объектом наказания всегда является конкретный индивидуум-правонарушитель. Превентивное же устрашение отрицает законность в принципе. В данном случае нарушитель, кара и закон уже не соотносятся друг с другом. Таким образом, смерть в случае превентивного устрашения является не карой за конкретное правонарушение в соответствии с действующими законами, а только средством устрашения. Происходит трансформация сознания: вопрос «за что» заменяется вопросом «зачем». Десятки тысяч женщин, детей и стариков в Дрездене были убиты англичанами и американцами не «за что», а «зачем». Затем, чтобы оказать давление на немецкую нацию.

Самый страшный урок Дрездена заключается в том, что принцип «цель оправдывает средства» продолжает применяться Соединенными Штатами и их союзниками по сей день. «Идея, что убийство в войне гражданских лиц аморально, наносит урон военным усилиям Америки. Эта идея обречена на провал», — уверен известный американский бизнесмен Дэвид Холсберг. «Британские законы выше законов и справедливости, потому что они и есть закон и справедливость», — писал в 1838 году один из олдерменов стратфордской гильдии Томас Эдвуд, и ему вторит сегодняшний британский министр иностранных дел Уильям Хейг: «Кто и что является законной целью, зависит от того, как эти кто и что себя ведут».

Однако, как писал И. С. Тургенев, «с ногами, оскверненными грязью дороги, недостойно войти в чистый храм». Если средством достижения цели оказываются человеческие жизни — тем более жизни беззащитных, ни в чем не виноватых и непричастных к преступлениям людей, — цель априори не стоит того. Никакие богатства мира не стоят слезы ребенка.
Поэтому бомбардировка Дрездена стоит в одном ряду с самыми страшными преступлениями нацистов.