Уехать, чтобы вернуться


Последний год мы только и делали, что собирали и разбирали чемоданы. Дом полон разговоров и предчувствий. Столько нужно сделать, столько успеть. И вот уже все друзья и знакомые пожелали удачи, пошутили, всплакнули и проводили в аэропорт. Сумки, перевес… «Коробка, котомка, картонка и маленькая собачонка»… Не так-то просто выбрать нужное из всего, что есть, и уехать жить в другую страну.


Чехия. Карловы Вары встречают нас почти растаявшим снегом, голодными утками и неопределенностью. Одинокий Гагарин, скучающий почти на самом взлетном поле, смотрит, как мы садимся в такси.


Не знаю, как давно я заболела Чехией. Может, лет в десять, когда, будучи в гостях у одной знакомой, открыла волшебную книгу с глянцевыми фотографиями готической Праги. И конечно, легенды…

Рабби Лёв обратился к Голему со следующими словами: «Знай, что мы сотворили тебя из кома земли. Твоя задача — защищать еврейский народ от преследований, тебя зовут Йозеф, и ты должен слушаться моих приказов, куда и когда бы я тебя ни послал, в огонь и воду. Даже если я тебе прикажу прыгнуть с крыши или пошлю на дно моря».


И спящее войско Святого Вацлава когда-нибудь проснется, когда наступят для Чехии самые тяжелые времена. Рыцари, убитые на войне, проснутся, когда высохнут верхушки деревьев на высокой горе Бланик. Проснутся защитники, когда старый бук, растущий у озера, пустит молодые побеги… Вода переполнит горный ключ, разольется по земле, и проснутся славные чешские рыцари…
И свершилось пророчество Либуше:

Вижу великий город, слава которого достигнет звезд небесных.
Место для него в излучине Влтавы,
Тридцать гонов до него отсюда.
На полночь граничит оно с потоком Бруснице,

Что бежит в глубоком овраге,
На полдень от нее скалистая гора
Возле леса Страгова.
Там, среди леса, найдете вы человека,
Делающего порог для своего дома.
И город, который вы выстроите, назовете Прагою.
Как князья и воеводы перед порогом дома склоняют
Головы, так будет весь мир кланяться тому городу.



И вот я гуляю по набережной, кормлю лебедей, не могу оторвать взгляда от гор, старательно учусь выговаривать чешские шепелявые звуки… Чешский язык — кровоточащая рана на сердце филолога. Просто нужно забыть русский литературный язык и заговорить вдруг языком деревенской бабушки, которая не выговаривает половины звуков. Смешно нашему человеку сказать, что на ужин он ел «ухерак» и «окурки», сидя на «столе». Всё прилично! Это просто сорт колбасы и огурцы. А «стол» — это стул.
И запомнить — означает забыть…

Смогу ли я «запомнить» Чехию? Эти заснеженные сосны, которые, кажется, держат своими мохнатыми лапами бесконечно голубое небо. Вкрадчивый розовый рассвет и песни птиц под окном в четыре утра.
И вкусный воздух, пахнущий баней. Бабульки в национальных костюмах, распевающие под кружечку пива народные песни, чуть не каждые выходные. Потому что такое ощущение, что в этой маленькой стране праздник каждый день. Даже в новостях сначала говорят о футболе, а потом о политике и катастрофах. Кажется, если идти по прямой через всю страну, то каждые 200 метров будут появляться развалины замков, а вдоль пути будут расти диковинных расцветок маки. Меня всё время не покидало ощущение, что я и есть та самая Элли, которая идет по желтой дороге, через маковое поле в свой Изумрудный город. Дабы исполнить мечту и вернуться домой. Так всё и получилось.

Только вот во всей этой красоте чувствуется — нам тут не рады. Чехи, за всю свою историю уставшие быть частью империи, все еще доказывают свою самостоятельность и самодостаточность. Не любят они русских. Да и немцев тоже, и словаков. Хотя, казалось бы… Но русских особенно.
По всей стране, а особенно часто в Праге, можно увидеть плакаты типа: «Мы помним 1968 год» (надпись на фоне Звезды Героя Советского Союза, истекающей кровью). Или: «40 лет русской оккупации».

Русские, а это все представители бывшего СССР, скупившие недвижимость в курортных городах, активно развивающие бизнес, раздражают обычных чехов с зарплатой в 10–15 тысяч крон.

Кризис ударил по стране только в этом году. Евросоюз лишил Чехию дотаций (мол, воруете много, ребята). Правительство лишило дотаций бо?льшую часть населения. Врачам по максимуму сократили зарплату, и 30 % врачей уехали работать в соседние страны. Вообще внутри страны ого-го что творится.

К власти пришла националистическая партия с лозунгом «Чехия для чехов». Вековые леса не устояли перед китайскими деньгами. Как выяснилось, Чехия не только страна романтики, но и страна макулатуры. Почта процветает. Даже штраф полагается тому, кто два дня не проверял почтовый ящик.
А письма идут мешками. Отчеты из всех организаций по каждому незначительному действию. Ох,
и второй телефонный аппарат нельзя в квартире установить без заявления в телефонную компанию и налога. Счета за коммунальные услуги приходят сумасшедшие, не соизмеримые с заплатой самих же чехов. До того дошло, что люди туалет смывают через раз. Безработица, проституция. «Стоят девчонки, юбки по колено». А кто поудачливее — так в домиках с алыми сердечками и мельницами. Наркотики вот с этого года легализовали, и в городах появились магазинчики с вывесками «Купи то, что можно».

Игровые бары и казино — каждые сто метров. И засилье вьетнамцев, которые держатся кучно, тянут друг друга за уши, собирают дань. Их поле деятельности — все те же игровые залы, парикмахерские, салоны красоты, базарчики с бестолковыми шарфиками и чемоданами, маленькие продуктовые магазинчики. Ну и травку в подвалах выращивают. Ничего не имею против самих вьетнамцев как нации, но скоро Чехия станет Вьетнамом.

И еще цыганам хорошо живется. Они до сих пор числятся угнетенным народом. После Второй мировой из Чехии выселили всех немцев, разрешив взять с собой только паспорта. И в эти чистенькие, ухоженные домики с цветочками в палисаднике заселили цыганские семьи. Они и в наши дни живут на дотации государства. Любят сами чехи рассказывать анекдот, как пришла цыганка в городское управление и спрашивает:
— Сколько мне нужно родить детей, чтобы получать пособие 20 тысяч в месяц?
— Шесть.
— Ага, тогда двоих можно убить.
Но вот как раз всё это забывается легко. В памяти остается страна гор и цветов, крепостных башен, холодных бурных рек. Страна уютная, свежая, голубоглазая. Эдакая волшебная шкатулка с тайнами, легендами, стихами.

Бледнолицый
Страж над плеском века —
Рыцарь, рыцарь,
Стерегущий реку…

…Вторю я за Цветаевой

Неизменно розовый закат над Влтавой, Карлов мост из реальности к мечтам. Но… бойтесь своих желаний. Почему всегда кажется, что хорошо там, где нас нет? Ложная мысль, что ТАМ всё сложится. Красота и, главное, чистота Европы обезоруживает и заставляет поднять белый флаг. Но в красивую жизнь я не вписалась по той простой причине, что привезла с собой тяжелый рюкзак дум и сомнений. Остается в Чехии тот, кто может забыть свое образование, свои амбиции и жить спокойно. Приживается в Европе или очень богатый, или сильный. Тот, который не станет прогибаться «под изменчивый мир». Очевидно, что я не обладаю миллионами, да и Самсоновой силы во мне нет. Не захотела растить из сына человека,
с которым через 15 лет не смогу найти общий язык, который с трудом будет понимать Достоевского и осеннюю тоску. Не захотела иметь внуков, которые будут говорить на русском языке с сильным акцентом.

Но сил оказалось достаточно, чтобы оставить уютные горные улочки, готические соборы, ресторанчик смеющегося солдата Швейка, оленьи и форелевые фермы. И вернуться к привычной жизни, в которой
я человек и гражданин, а не эмигрант из страны третьего мира.

Россия встретила дождями, напугала грязными улицами, нестрижеными газонами и снежным роем тополиного пуха.
…Зато снова появилась мечта.

Комментарии

А фотографий чешских подборку, слабо? Вообще, с вам, дэвушка, фоторепортаж полагается.