Посмотри в зеркало…

«Хочешь увидеть маму? Посмотри в зеркало…» – грустно шутит Люба. Жизнь девочки изменилась за полгода, когда ее маму, а вскоре и отца посадили в тюрьму. Жернова  судебной системы беспощадны. Дети не должны отвечать за поступки родителей, но больше всего в таких случаях страдают  именно они. С родным отцом Любы ее мать разошлась, когда Любе было два года. Когда Люба пошла в первый класс, мама стала жить с  отчимом и его сыном. У Любы появился старший брат, о котором она всегда мечтала. Родная мать Димки погибла в  автокатастрофе.

Мать Любы вытаскивала из депрессии и пасынка, и отчима. Отчим часто лежал в больницах, и она самоотверженно за ним  ухаживала. Зато «второй папа» научил Любу водить машину. Всей семьей они делали ремонт в квартире. Дети сами  придумывали дизайн своих комнат, отчим учил их штукатурить стены и клеить обои. Жизнь Любы резко изменилась в 2009 году, когда ее маму, Маргариту Казаченок, арестовали по обвинению в организации  налета на обменный пункт банка «ВЕФК». В поселке, где жила их семья, любопытные изводили Любу вопросами. Пришлось  переехать к родному отцу в Санкт-Петербург. «Доброжелатели» тут же распустили слух — якобы Люба не захотела жить с  матерью-воровкой. Через полгода по странному совпадению посадили и родного отца Любы, сотрудника милиции с пятнадцатилетним стажем  работы. Его обвинили в распространении наркотиков. И матери, и отцу Любы до суда избрали содержание под стражей как меру пресечения. Ранее судимы они не были,  положительно характеризовались по месту жительства и имели на попечении и родителей-инвалидов, и Любу –  несовершеннолетнего ребенка, девочку-подростка в таком опасном переходном возрасте.

Мать Любы вину не признавала изначально и до сих пор утверждает, что уголовное дело сфальсифицировано. Суд счел  иначе и назначил наказание – десять лет лишения свободы с выплатой иска банку. А теперь проследим, как отражаются судебные решения на тех, кто априори не виноват – на детях осужденных. «После того как забрали отца, бабушка стала меня ругать. Каждый день начинался с криков, что во всем виновата я, а  точнее моя мать - сволочь. Бабушка говорила, что я нежеланный ребенок в семье, что никто не хотел меня, кроме матери. Я  уходила заплаканная в школу». По телевизору показали сюжет о задержании Маргариты Казаченок. Репортеры, пренебрегая законом о СМИ и принципом  презумпции невиновности, утверждали, что именно мать Любы виновна в разбойном нападении на обменник. Версия  следствия выдвигалась в репортажах как единственно возможная. Задержанная произнесла всего несколько фраз, было  видно, что она в шоке от происходящего. Пресса дала Любиной маме хлесткое прозвище: «Атаманша Рита».

Одноклассники дразнили Любу, говорили ей, что это она ограбила банк. «Мне приходилось отвечать, что это не я. Мы с мамой очень похожи, у меня тогда тоже светлые волосы были… Когда все  узнали, что вдобавок посадили и отца, меня начали «гнобить». На школу пришлось «забить», полгода я туда не ходила.  После того как меня хотели оттуда выжить, я сама забрала документы и ушла в школу Олимпийского резерва, где сейчас  учусь.

В Школе Олимпийского резерва лучше, там не важно, у кого какая семья, важно у кого какой разряд…» Стрельбой Люба начала заниматься с тринадцати лет. На летних каникулах она приехала к родному отцу, увидела его  грамоты, дипломы, медали и захотела попробовать. «Никогда не думала, что это станет целью, смыслом, думала, что постреляю пару месяцев и уйду…. — рассказывает Люба. —  Четвертый год стреляю, в этом году подтвердила кандидата в мастера спорта. Мастера спорта теперь можно выполнить  только на больших соревнованиях. Я недавно под чемпионат России заболела, с температурой не поехала, но тренер сказал,  что в следующий раз поеду в любом случае…»

Маргарита Казаченок пишет из тюрьмы письма, полные любви и заботы, беспокоится о дочери. А сама Люба верит, что все  эти испытания готовят ее к чему-то важному. Ее круг общения сократился, навалились взрослые трудности и беды. Но Любу  это не сломило и не испортило. «Никогда, ни в какой компании у меня не было такого – употреблять наркотики! Если мы отмечаем какой-нибудь праздник,  мы не сидим в подворотне, мы находимся у кого-нибудь в гостях, с родителями. Они с нами поют песни под гитару… Так  лучше!» - считает девочка.

Поскольку оба родителя находятся в местах лишения свободы, кому-то надо было оформлять опекунство, чтобы Любу не  забрали в детский дом. Бабушке опеку бы не дали из-за возраста, отчиму – из-за инвалидности, маминой сестре – потому что  она официально нигде не работает. Опеку над Любой взяла старшая дочь маминой сестры. Три месяца они собирали документы. «Мы очень много пробегали. – говорит Люба. – Никто не помогает, люди из отдела  опеки ничего толком не рассказывают. Поскольку опеку нам дали не в начале учебного года, социальную стипендию,  которую мне должны выплачивать в школе теперь дадут только с нового учебного года». На Любино содержание государство выделило шесть тысяч триста рублей в месяц. Они «уходят» на продукты, передачи в  тюрьму Любиной маме и одежду. Проезд ей оформили из серии «дети-сироты».

Когда Люба была совсем маленькой, отчим отмечал, что нервы у нее как стальные канаты. И еще тогда она пообещала себе  остаться сильной, что бы ни произошло. «После того, как маму посадили, меня на каждом шагу останавливала милиция. В метро чуть ли не на каждой остановке  спрашивали документы! Обычно у меня с собой только ученический билет Школы Олимпийского резерва, отделение  пулевой стрельбы. Милиционеры спрашивали: «За какой клуб ты стреляешь?» А я стреляю за «Динамо». Это милицейский  клуб. Они отдавали мне ученический и говорили: «Своих не трогаем!» – вспоминает Люба.

Первое свидание с мамой Любе дали только через полтора года после ее ареста. Когда она увидела Маргариту, то впала в  ступор. «До ареста это была расцветающая женщина. Сейчас ее голубые глаза стали серыми, взгляд изменился. Она была очень  замученной. Сколько раз я не приезжала, она становилась все меньше, и жилочки на руках – как у старого человека». На свидании мама дала понять Любе, что арест ее отца напрямую связан с ее уголовным делом. Якобы он узнал, кто  «подставил» Маргариту — и отправился в республику Коми на шесть лет.

Потерпевшая, кассир обменного пункта банка «ВЕФК», попросила Любу о встрече. В кафе она расплакалась и сказала, что  не верит, что Маргарита организовала это преступление. То же самое она заявляла и на суде. «Я не верю, что мама виновна! – говорит Люба. - Ни один нормальный человек в это не поверит! У нас не было финансовых  трудностей, и хлеб был, и масло, и красная икра на Новый год. Машина была…

У мамы не такой характер, у нее никогда не  было жажды наживы, она делится последним. Мне с ней очень повезло. Она золотой человек!» Маргарита Казаченок написала из следственного изолятора открытое письмо, в котором просит журналистов провести  независимое расследование ее дела. Люба присоединяется к ее просьбе. Первым за расследование взялся Лев Годованник,  начальник отдела расследований АЖУРа (Агенства Журналистских Расследований). Будем надеяться, ему удастся поскорее  разобраться в этом непростом уголовном деле и установить истину. И в случае невиновности Маргариты Казаченок, кто  вернет ей два года жизни, здоровье и честное имя?