Как он был от нас далек


«Война никогда не кончается». Так назвал одну из многих своих книг человек (как некогда было принято выражаться в подобных случаях) удивительной судьбы танкист, врач и литератор Ион (Иона) Лазаревич Деген. Впрочем, содержание этого опуса мало кому известно – написав несколько книг и тетради стихотворений, Деген прославился восемью бессмертными строчками, авторство которых долгое время считалось неустановленным. В 1988 году стихотворение было впервые опубликовано Евгением Евтушенко в журнале "Огонёк”, опять-таки без указания авторства, несмотря на то, что самому Евтушенко оно было отлично известно: восхищённый строчками Дегена, он посвятил "неизвестному автору” собственные стихи.

  Единственное соприкосновение фронтовика Дегена с миром «большой литературы» произошло летом 1945-го, когда, приглашённый выступить в Центральный Дом Литераторов, он был с холодом и неприязнью воспринят представителями официальной литературной элиты (включая К. Симонова). После такого приёма Ион Лазаревич вообще перестал заниматься стихосложением, посчитав, что литература обойдётся без него, и занялся врачебной деятельностью. Восемь строчек, ныне считающихся практически народными, написаны в 1944 году и звучат так:

Мой товарищ, в смертельной агонии
Не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони я
Над дымящейся кровью твоей.
Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки.
Нам еще наступать предстоит.


  Впрочем, известно стихотворение, несмотря на авторский вариант Дегена, в несколько изменённом виде, с последней строчкой ’Мне ещё воевать предстоит”, и менее значимыми поправками вроде "не зови ты на помощь людей”. Вот только популярность этих строк и связанные с ней разночтения меньше всего волнуют автора: наверное, он мечтал бы о том, чтоб эти строки вовсе не рождались: чтоб не было причин их написать, чтоб никогда и никто не пережил то, о чём они повествуют.

  Самому Иону Дегену довелось пережить многое. Существует точка зрения, что описанная в восьмистишьи ситуация автобиографична (факт укрытия от немецкого окружения в склепе на пару с тяжело раненным товарищем действительно присутствует в биографии Дегена), которую, учитывая национальность автора, нечистоплотные люди используют в своих интересах. Оставим это на их совести, ограничимся лишь упоминанием того, что Деген (сын фельдшера и медсестры из Могилева-Подольского, он ушел на фронт после 9-го класса) получил на войне семь ранений, двадцать пять пуль и осколков (в том числе и осколок в мозгу), верхняя челюсть собрана из кусочков раздробленной кости, изуродована правая нога. Ответил войне восемнадцатью подбитыми фашистскими танками и одним взятым в плен. В результате последнего ранения в январе 1945 года тяжёлая инвалидность. "Деген получил ранение в голову. Пока выбирался из танка, семь пуль хлестанули его по рукам, а, когда упал, четыре осколка перебили ему ноги. Он понимал, что если немцы сейчас найдут его, то сожгут заживо. И решил застрелиться, но страшная боль не позволила даже снять с предохранителя парабеллум. Он потерял сознание и очнулся уже в госпитале”, – рассказывает Евтушенко.

  После демобилизации Ион Лазаревич решил стать доктором, «видя благородный подвиг врачей, спасающих жизни раненых солдат. И о выборе своей профессии в будущем никогда не сожалел». Когда его нашли зимой 45-го в Восточной Прусси,с пробитой грудью, перебитыми руками и ногами, врачи совершили чудо. Но часть ноги отрезали. Именно тогда, в госпитале, он определил свою судьбу. "Я возненавидел слово ампутация, — рассказывает Ион, — Решил, что стану врачом и буду не ампутировать, а пришивать конечности”. И он это сделал: в 1959 году первым в СССР произвел такую операцию: пришил киевскому слесарю-сантехнику руку, которую тот оттяпал на фрезерном станке.

  Ион Деген – пионер внедрения в лечебную практику магнитотерапии, позволяющей во многих случаях обходиться без оперативного вмешательства, болезненных уколов. Ныне он - Автор 90 научных статей. Руководитель 8 кандидатских и 2 докторских диссертаций. В 1977 году репатриировался в Израиль, где более 20-ти лет продолжает работать врачом-ортопедом. Любит повторить слова Парацельса: «Из сердца вырастает врач. И высшей функцией врачевания является любовь». По мнению Дегена, хорошо оперировать после небольшой тренировки может и сапожник. Самое главное для врача – умение думать, ну и, разумеется, сострадание. Недопустимо смотреть на больного глазами того же слесаря-лекальщика, как на объект, подлежащий ремонту. Напоминая об основах медицинской деонтологии, этике профессии, Ион с горечью констатирует, что медики порой забывают о душевности, о том, как важно подбодрить больного, идущего на операцию.

  Не забывает он и о литературе, но считает занятие ею досугом для себя. «На досуге» издал несколько книг («Из дома рабства», «Иммануил Великовский», Портреты учителей, «Война никогда не кончается», «Голограммы», «Невыдуманные рассказы о невероятном», «Четыре года», «Наследники Асклепия») и рассказов в журналах Израиля, России, Украины, Австралии, США. В своей книге-исповеди «Наследники Асклепия» И.Деген признается: «За столетие медицина совершила невероятный прогресс. Природа врачей, к сожалению, не улучшилась. Прогресс человеческих качеств не коррелирует, не идет параллельно с прогрессом науки и техники. Если вообще идёт».

  Но так получилось, что вся благородная и героическая жизнь Дегена осталась в тени восьми строчек, написанных им «про товарища». Тот же Евтушенко посвятил ему такие слова (мне кажется, литературные достоинства здесь, как, кстати, и в случае с самим стихом Дегена – вопрос второстепенный):

Идут белые снеги на
грязь, кровищу и ложь,
ну а восемь строк Дегена
ничем не сотрёшь.


  Вот только в год 66-летия Победы, 9 мая 2011 года, всё-таки кажется, что Евтушенко оказался неправ. Время стирает всё, и этот факт стоит принимать с горечью, но признавая его неизбежность и закономерность. Для нашего современника, человека позитивной ориентации и эффективного менеджмента вся память о великом и горьком прошлом нашей страны существует в виде георгиевской ленточки. Ни Иона Дегена, ни судьбы его, ни восьмистишья, взбудоравшившего век 20-й, в картине мира века 21-го просто нет. Как практически нет уже и самого Дня Победы. «Как он был от нас далёк» – эта строчке из главной песни сегодняшнего праздника, Дня победы, приобрела новый оттенок, теперь, на расстоянии стольких лет он кажется ещё дальше – но уже никогда не приблизится, а с каждым годом будет только отдаляться. Тех, кто этот день «приближали, как могли», уже практически нет. А поколению, у которого нет ни прошлого, ни будущего, но лишь настоящее, хватит минимального набора простейших действий, с помощью которых можно и даже «вроде бы как нужно» отметить тот факт, что нашу всеобщую, коллективную память ещё не совсем отшибло. Георгиевская ленточка, кстати, явление того же разряда, что и статус в «Контакте», плюс ещё пара ненавязчивых правил поведения: писать где угодно при случае и без «мы помним», «спасибо за победу» и прочее copy-paste, выбрать какую-нибудь из предлагаемых Яндексом по случаю открыток и нажать на «отправить всем». Выйдя из Интернета, о Дне Победы можно забыть. Это если в планах нет поездки в центр, на салют. Но то – уже другая история. (Приблизительно, кстати, такая: взметнувшиеся до небес флаги Россий – а у нас их теперь много: Единой, Молодой, Справедливой; депутаты и депутатики, закончившие короткие речи, усаживающиеся в автомобили; нетерпеливая минута молчания, и вот оно - грянувшее из тысяч глоток во всех городах и весях громогласное народное «Ура!». Не, ну а что? ну победили же? Респект тебе, дед, и уважуха! Не, ну глотни, давай с нами. Не с нами? Мы победили же, мы! Дед, ну чего ты? На, Балтику глотни, нормальная, девятка, и весело бьётся стекло об асфальт, не, ну сегодня же можно, праздник же, мы победили! А если бы немцы тогда... А вдруг? Всё могло быть, говорю тебе. Как бы мы жили щас, а? Вот спроси у деда. Да ладно те, дед, не догоняешь ты… А воевал вроде… Ладно, покеда тебе, респектосы, дедуля. Мы победили, ура! Русские не сдаются. Зенит-чемпион. Ты чё, гнида, зыришь? Нормально вроде съездили, если б не поганые мусора).

  Наше нелепое государство предлагает ветеранам два дня бесплатно покататься в транспорте – неслыханная щедрость. Да ведь могли бы – и были обязаны – всем, каждому – обеспечить нормальную жизнь, избавить от любых оплат за проживание, проезд и разговоры – так ли это много в масштабах этого с маленькой буквы г государства? Но ведь даже это не самое отвратительное: по-видимому, мерзости предела нет. Забвение сменяется глумлением – тюрьмы и парады СС в Прибалтике, демонстрации националистов в украинских городах, закрытие доступа ветеранам – главным действующим лицам праздника – к центру Москвы на юбилейные торжетсва. И совсем уж мелкая пакость: интернетчики; ролики, где оскорбляют, унижают и даже избивают ветеранов, активно обсуждаются (в-основном, перекличкой одобрительных смайликов) и множатся в социальных сетях: чего стоит видеозапись поджегшего себя и бросившегося из окна ветерана войны, которого пришли выселять из квартиры за неуплату. Или фото рекламных щитов с предложением скидки в 14.88% для ветеранов войны по случаю праздника. Или комментарии, обнаруженные мной буквально вчера: «х*ли убийц уважать». Добродушная страшилка для порядочных людей «Если б немцы победили, мы бы сейчас пиво баварское пили» родом из начала 90-х вызывает умиление на фоне реалий сегодняшнего дня. Когда смотришь на всё это, понимаешь: мир уже стал таким, что про него нельзя просто сказать «сошёл с ума», он переместился в такие запредельные пространства, которые уже не предполагают ум и, как следствие, возможность с него сойти. И нельзя понять это ни тем же умом, ни сердцем, ни чем-то ещё – там этого всего нет. И, видимо, уже не будет.
  Каким они видят современный мир? Это новое, ускользающее от них время, вытеснившее, исключившее их? Что они ощущают – оставшиеся из них – сейчас? В свете всеобщего отношения к празднику все слова пошлы, что будут сегодня сказаны, все слова излишни. Лучшее, что мы могли бы сделать для них в этот день – это просто не быть. Но это невозможно. Именно в этот день мне хочется добавить: к сожалению.

  И вернуться к Иону Лазоревичу Дегену, профессору, поэту, фронтовику. Пожалуй, приведу его маленький рассказик, изданный в 1995 году, целиком. И без комментариев. Прокомментируйте про себя – каждый.

                                                                Потеря

  Много потерь было в моей жизни. Я старался как можно быстрее вытравить память о них. Не думать. Не жалеть. Зачем изводить себя,если нельзя ни исправить, ни вернуть? И все же одна потеря...

  На Кавказе шли бои. Война - как скажет мой трехлетний сын, это плохая тетя. Но нет соответствующего эпитета, когда пишешь: "бой на заснеженном перевале на высоте более трех километров". Для этого люди еще не придумали нужного слова. Ко всему, мы страшно голодали. В течение пяти дней у меня во рту не было ни крошки съестного, если не считать сыромятного ремешка танкошлема. Незаметно за три дня я сжевал его до основания.

 И сейчас, много лет спустя до моего сознания дошла простая истина: был ведь и второй ремешок. С металлической пряжкой. Пряжку можно было срезать. Можно было съесть еще один ремешок.

  Никогда я не прощу себе этой потери.