Полный Армагедец

Помнится, когда вышел на экраны фильм «Армагеддон», в котором Брюс Уиллис в очередной раз красиво и героически спасал мир, у нас на Родине эту ленту немедленно переименовали в «Армагеддец». Что поделать, уж очень богат наш язык выражениями, способными ярко охарактеризовать крайнюю степень разрушений и хаоса.

     Выражения эти в изобилии приходили на ум во время просмотра новостей из Японии, где недавно произошло землетрясение и цунами. Нам как жителям Европейской части России сложно представить, каково это – жить под постоянной угрозой того, что земля в любой момент может начать уходить из-под ног, а море в считанные секунды сотрет с лица земли десятки поселков и городов. Но репортажи о происходящем в Японии вызвали не только закономерные мысли о хрупкости человека перед лицом природы, но и иные ассоциации. Помните, с каким изумлением и восхищением не только корреспонденты, но и все, кто хоть что-то знал о произошедшем, констатировали: ребята, в Японии нет мародеров! Там не бьют витрин, не отнимают пакеты с едой,  не устраивают мордобоя в очередях и медицинских учреждениях… Когда повторяются подземные толчки, японцы вполне чинно, насколько это возможно, опять-таки не пиная и не толкая друг друга, выбегают на улицу. Впрочем, все уже давно обратили на это внимание, и поведением японцев не восхищался только ленивый. К чему это я?

     Помните, энное количество лет назад многие родители говорили: «Я воспитываю своего ребенка по японской методике! Я позволяю ему все!» Бог знает, откуда пришла уверенность в том, что в Японии детей воспитывают именно так. Может быть, просто веяние моды. И вот на наших глазах рассыпалась очередная могучая педагогическая теория. Не могут так вести себя люди, которым «в детстве позволяли все». Детей в Японии воспитывают как раз достаточно жестко. Да, их любят. Но лейтмотивом воспитания является идея о том, что ребенок постоянно должен помнить, что его поведение оценивают другие. И что от его поступков во многом подчас зависит благополучие, а иногда – как в случае с цунами и землетрясением – жизнь других людей и его собственная. Конечно, располагает к этому во многом именно пребывание в состоянии повышенной опасности – маленькие гористые острова Японии не только красивы, но и являются зоной высокой сейсмической активности. Возможно, в более спокойных природных условиях не нужно уделять столько внимания чувствам и комфорту других людей. Но почему-то мы упорно забываем о том, что никто не застрахован от таких вещей, как пожары, технические катаклизмы, снежные завалы, наводнения (последнее для Петербурга особенно актуально). И, стараясь представить себе, что ожидало бы нас в случае подобного японскому землетрясения, сложно отделаться от мысли, что было бы как-то спокойнее, если бы нас окружали в этот момент японцы.

     Да, мне хорошо известно, что японская вежливость, трудолюбие и выдержка оборачиваются такими неприятными побочными эффектами, как переутомление (от которого в Японии, кстати, умирает немало людей ежегодно), неискренность, двуличие, конформизм, угодничество перед лицом начальства. Что лучше? Пусть тебя окружают улыбающиеся, бесчувственные истуканы, которые тем не менее перед лицом опасности будут действовать как один слаженный механизм и не позволят себе слететь с катушек, ограбив соседа или воспользовавшись тем, что волна проломила стену в магазине со спиртными напитками? Или лучше находиться в компании непосредственных, жизнерадостных, искренних людей, которые в переломный момент начнут жить по закону джунглей? У меня нет ответа. Но мне довелось однажды быть свидетельницей крупного ДТП с участием нескольких машин, в том числе грузовика, перевозившего видеотехнику. Нужно отдать должное тем, кто оказался поблизости – большинство людей до приезда милиции и «скорой» старались хоть чем-то помочь. Но вместе с тем на месте происшествия появилась толпа индивидуумов, которые, отпихивая тех, кто суетился вокруг с автомобильными аптечками, начали растаскивать по машинам и окрестным домам коробки с видеосистемами и телевизорами,  перешагивая через лужи крови, битое стекло, деловито сопя и не особенно скрываясь. А если бы происшествие было не столь локально? Если бы катастрофа затронула не 50 метров шоссе, а была по масштабам подобна японской? Многие заявят мне, что я пытаюсь заранее очернить своих соотечественников и что не стоит по поведению нескольких уродов судить о том, как повели бы себя наши люди в случае цунами и землетрясения. Но почему-то мне кажется, что в случае подобной катастрофы  репортажи с места происшествия в нашей стране были бы несколько иными, нежели в Японии.

     Так вот, о воспитании. Демократические начала и права человека, о которых мы в подражание Европе теперь так печемся, были сформулированы давным-давно: свобода немыслима без ответственности, и именно японцы нам наглядно демонстрируют, что вседозволенность – это, наверное, все-таки не японский метод воспитания…

     Конечно, на ситуацию в нашей стране влияет еще и то, что на протяжении многих лет у нас господствовал строй, базировавшийся на всеобщей унификации, уравниловке и казарменных способах руководства, воспитания, обучения. И сейчас, в постперестроечное время, конечно, очень хочется ощутить вкус свободы. Но свобода и вседозволенность – разные вещи. Недавно одна известная спортсменка в интервью заявила: «Я воспитываю своего сына как свободную личность! Даже в общественных местах, если он бегает, кричит и всем мешает, я не делаю ему замечаний. Только так можно сохранить то, что в нас годами убивали родители словами «Так нельзя!» «туда не ходи!» «того не делай!»». Конечно, ребенок должен бегать, скакать и кричать – иначе это, наверное, не очень здоровый ребенок. Но почему дитя не должно знать о том, что если оно не дома – оно вполне может кому-то помешать? Да и дома, например, у мамы может болеть голова, а старшая сестра или брат готовиться к экзамену. На Невском проспекте однажды посчастливилось наблюдать такую картину. Мальчик лет семи справляет нужду практически посреди тротуара. Мама стоит рядом и умиленно улыбается. В ответ на слова одной из проходивших мимо женщин о том, что мама с сыном, кажется, что-то перепутали, родительница машет рукой и произносит: «Да ладно вам! Это же ребенок!» А ребенок что, испражняется нектаром и лепестками роз? И потом, в шесть-семь лет уже можно иметь некоторые представления о приличиях. Версия о том, что ребенку было очень нужно, а поблизости не было соответствующего заведения, не пойдет – рядом находился один из сетевых ресторанов быстрого питания, в котором необходимых заведений было как минимум десять.

     Я обеими руками за воспитание свободной, гармонически развитой, умеющей за себя постоять личности. Но почему-то мне кажется, что «все позволять» - это не японский способ, да и вообще не способ. Тем не менее школы и детские сады уже испытывают на себе последствия воспитания по псевдояпонскому образцу. Первые звоночки, как говорят психиатры, прозвенели давно. Вскоре после перестройки в одной газете была статья, посвященная работе некоего молодого нестандартного педагога. Корреспондент пишет о том, что он присутствовал на уроке, который давал этот преподаватель. И вот посреди занятия одна девочка сначала улеглась на парту, затем, напевая песенку, походила по классу, посмотрела в окно и потом, не говоря ни слова, вышла из кабинета. Когда корреспондент спросил педагога, «что это было» и почему он не пресек безобразие, молодой талант заявил: «Нет! Это я виноват! Если девочка так себя ведет, значит, я не смог завоевать ее внимание! Мне нужно работать над собой!» Статья заканчивалась бурным восторгом по поводу того, какие перспективные и понимающие педагоги стали появляться в наших школах. Но почему-то не было ни слова о том, что в дополнение к свободе личности неплохо было бы иметь некоторое представление о том, что такое элементарная человеческая вежливость и воспитанность. И что если даже девочке было на уроке неинтересно, это еще не повод проявлять неуважение к другим.

     Чуть позднее, чем разговоры о японской системе воспитания, появились в нашем государстве теории о детях-индиго, то есть нестандартных, высокоразвитых, и, возможно (чем черт не шутит) напрямую связанных с космосом. Да, естественно, возможности человеческого организма в целом и мозга в частности не изучены до конца. Конечно, можно признать, что на свете немало людей, обладающих способностями, которым наука еще не нашла объяснения. Но почему-то все разговоры о детях-индиго сводились к одному: талант должен давать человеку право быть скотом. Родители, уверенные, что аура их ребенка – джинсового цвета, с пеной у рта доказывали, что все окружающие должны обеспечивать их детям особое отношение, прощать «нестандартные» поступки, делать все, чтобы юное дарование осознавало и гордо несло по миру свою исключительность. Помнится, исключительность одного мальчика состояла в том, что в седьмом классе он никак не мог запомнить таблицу умножения.

     А вчера кто-то чуть ли не на голову мне выкинул из окна увесистый пакет с мусором. Если бы я шла чуть быстрее… Японская система воспитания, чтоб ее!