Позитивное мышление

OO- это такой кабинет. Маленькое, уютное помещение, присутствующее в любом учреждении, неприметное, расположенное где-нибудь в конце коридора. В кабинете этом не задерживаются долго: делать там особо-то и нечего. Да и вспоминают о нём редко – только в случае одной, конкретной, необходимости. Заострять внимание на ней не буду, ибо сама необходимость не слишком и достойна такого внимания. Попадая в этот кабинет, невольно осматриваешь его: так уж он устроен – предназначенный для одной необходимости, он лишён всего, что к этой необходимости не относится; и даже окно как единственная связь с внешним миром либо отсутствует, либо закрашено густой белой краской. И, поскольку необходимость, благодаря которой здесь оказываешься, всё-таки процесс, то успеваешь оценить окружающую обстановку: стены и двери (смотреть здесь больше не на что) густо исписаны повествованиями о том, что здесь когда-то происходило, будет происходить или могло бы произойти теоретически. События, конечно, напрямую связаны с тематикой помещения: невольно чувствуешь себя словно в чьём-то блоге, живом журнале или на тематическом форуме, внезапно материализовавшемся и принявшем такую вот трёхмерную форму. В случае, если это кабинет какого-нибудь приличного учреждения, можно этого не обнаружить, но обязательно найдётся другое: какая-нибудь картинка или распечатанный на принтере лист А4, повествующий в доброжелательной и юмористической форме о целях посещения кабинета и правилах поведения в нём. Завершается такое послание смайликом или словом "спасибо”. Получив таким образом полное представление о кабинете, остаётся только умыть руки и выйти, плотно прикрыв дверь. Не то чтобы с мыслью, что совершил что-то важное или особенное, но всё же с немного приподнятым таким настроением – назовём это так: на позитиве.

  Позитив же теперь понятие всеобъемлющее. Говоря о нулевых как о свершившейся эпохе, я вспоминаю прежде всего о нём. Это как в своё время диссиденты, оттепель, физики и лирики с туристами-геологами-бардами, талоны на водку, гласность, советский рок, бандиты и жевательные резинки "Love Is” – для своих, соответствующих эпох. И вправду, о чём ещё вспомнить? Есть ещё гламур, конечно, но гламур – он существует сам в себе и для себя. Позитив же – настроение эпохи, это "волна”, как сейчас принято говорить, на гребне которой и прошли все эти годы. Позитив живёт в радио- и телеэфире, приветливых офисах и рекламных проспектах, бесчисленных журналах о том, что модно, актуально и современно на этой неделе. Позитив миллиардами смайликов встречает нас в интернете, ослепляет в торговом центре, умиляет в многочисленных кофейнях, убаюкивает в кинотеатрах. По масштабам призыв "жить на позитиве” ни в чём не уступает призыву "жить не по лжи”, их разделяет лишь время, в результате чего и целевые аудитории у них разные. Именно нулевые разделили мнения и тенденции, музыку и кинофильмы, девочек и мальчиков – на позитивные и негативные. Любое явление жизни в совершенно разных социальных кругах стало рассматриваться исключительно в плоскости "негатив-позитив”, причём разделение это происходит на уровне ощущений, как правило моментально, без особых раздумий и обоснований. Что же получается таким образом? Чёрно-белая картина мира, в которой можно быть либо тем, либо этим – но нельзя быть кем-то ещё. Это отличает её, кстати, как от советской (как раз наличием выбора "либо этим”), так и от той, что была в девяностых (с их возможностью быть кем угодно).


  "У меня сегодня с утра хорошее настроение”, ? так уже давно не говорят, такое высказывание можно смело записывать в устаревшие. Нулевые научили правильно выражаться и правильно мыслить. Собственно, это и главное: позитив – совершенно не то же самое, что хорошее настроение. Хорошее настроение, будучи явлением сугубо личным, как правило имеет свои причины – радость от совершённого действия, встреча с любимыми, предвкушение праздника ? в любом случае поводом для хорошего настроения каждому служит что-то своё. Позитив явление массовое, поэтому ему свойственны рамки и условности. Он не привязан к каким-то событиям и существует сам по себе – "по жизни”. Это не состояние души, но модель поведения, имитирующая внешние признаки хорошего настроения, при этом отсекая его внутреннюю составляющую. Позитив не может знать усталости, но лёгкая грусть по тому или иному поводу возможна, и даже необходима: она тоже часть концепции позитива. Продолжительность её не должна превышать десяти минут, периодичность – не чаще раза в день.

  Утвердившись в нулевые годы как общественная ценность, культура позитивного мышления стала требованием, необходимым условием пребывания в той или иной социальной группе – от молодёжных тусовок до приёма на работу: требование "позитивный” сегодня предъявляется даже к соискателям вакансий грузчика и курьера. Позитив – это умение отсекать из своей жизни всё лишнее, комплект позитива может быть у каждого свой, но в определённых рамках, конечно – если на собеседовании в какой-нибудь компании вы скажете, что читаете Максима Горького, это вызовет недоумение и вопрос "Зачем?”, если же выберете Сергея Минаева, достаточно будет ответа "актуально”. Актуально умиляться мокрому котёнку на фотке, подписанной "Я обязательно выживу”; рассуждать о проблемах вымирания российской деревни – неактуально. Позитивное мышление не предполагает каких-нибудь других ценностей, кроме самого себя: глубокие, искренние и, может быть,  выстраданные чувства оно подменяет сиюминутными эмоциями. Всё, что не позитивно – негативно автоматически, что бы это ни было. Негатив вызывает непонимание, отторжение, раздражение, с неизменными "зачем” и "надо жить проще”. Жить проще – это ценность, и сформировалась она именно в нулевых.
  Культура всеобщего позитива и отвратительна тем, что из всех цветов жизни допускает только несколько красок, к примеру, поощряет розовый, но отвергает красный; она как сахарозаменитель ? нечто сладкое, но ненатуральное. Однако при этом именно свою модель поведения человека она позиционирует как естественную, отождествляя "будь собой” и "будь на позитиве”. Все допустимо, но допустимо до определённого предела, перейдя за который, можно уже и додуматься до чего-то лишнего, а вот это совсем не нужно. Иными словами, позитив – это некий фильтр действительности, многие явления которой для человека, мыслящего "позитивно”, просто перестают существовать. Этим и объясняется любовь к советскому ретро, которая зародилась ещё в первой половине нулевых и впоследствии достигла просто невероятных масштабов. Под ритмы мёртвой  музыки несуществующей страны человек нулевых полностью уходит от реалий времени нынешнего, погружаясь в волны позитивных вибраций.
  Позитив возведён чуть ли не в ранг национальной идеи. Разноцветные кеды и мыльные пузыри, флаги "Россия” повсюду и плюшевые панды на рюкзачках, мобильники и айподы, популярные сука рингтоны "это я, твоя эсэмэсочка”, забавные и трогательные картинки, спанч-бобы и экспонаты парков Южного периода (и  кто сейчас вспомнит, четыре кого были героями поколений прошлых?) – всё это яркие приметы нулевых. Существуй какая-нибудь общественная структура вроде Полиции позитива, ей-богу, она бы вошла в это общество органично. "Думай <” – таким, наверное, было бы её рекламное решение. Ведь цензура позитива – уже внутри практически каждого, кто считает нулевые своей эпохой.

  Впрочем, какая эпоха! "Это не эпоха, это эпошка”, ? исполняет Василий Шумов, известный ещё в СССР рок-музыкант. Он вернулся после долгих лет эмиграции и сразу понял, что здесь происходит. Мне навсегда запомнился слоган одного гигамаркета на окраине города: ”У меня дома все шкафы забиты босоножками. Но у этих такой изумительный цвет! Беру”. Рассуждать на тему общества потребления сейчас вроде уже признак дурного тона – всё сказано, всё и так понятно. Но здесь дело не в разнице классов и вечной обиде бедняков, придавленных приборами буржуев и оттого не видящих небес, хотя и с этим всем мириться разумному человеку негоже. А дело в том, что "Отдавайся шопингу” ? это не слоган одного гигамаркета, это девиз новой России.  И если раньше, во времена, которых многие не помнят и о которых многие вообще не знают,  свободу и мысль в человеке давили фразой "Закрой рот!”, то мы имеем счастье жить в эпоху принципиально новых предложений. "Закрой глаза, открой рот”, – так переводятся на язык человеческий все эти новые слоганы. Государство, в котором мы живём, некоторым кажется омерзительным, но не оно виновато в этой концепции, этой кальке, по которой сегодня все живут – она рождена самим человеком нулевых, избравшим путь "позитивного мышления”. Отдаваться шопингу – это единственная теперь возможность хоть что-то делать. Если не делать этого, остаётся просто стоять – с открытым ртом и закрытыми глазами.

  То, что происходило в нулевых с творчеством, можно обозначить только одним словом – Пустота. Не "про пустоту” даже (что было бы осмыслением), а именно что сама Пустота. Что можно сказать о времени, знаковая песня которого – "Релакс, тэйк ит изи”? Вот, к примеру, "Вставай, страна огромная” ? это же настоящий гимн поколения. Или вот это: "Будь со мной, будь со мной, будь со мной всегда ты рядом”? Неважно, совсетчина-антисоветчина, неважно это всё. Гимн ведь целого поколения? Гимн! А "На границе ключ”? А "Ждём перемен”? Да даже "Дым сигарет с ментолом…”, ? всё это гимны, всё это жизни, судьбы, истории. Всё это поколения. А теперь почувствуйте разницу: "Релакс, тэйк ит изи”. Все прошлые поколения, о которых и в которых те песни – это поколения действия, неважно какого: строительства ли, войны, революции, любви, секса, протеста, поиска истин или чёрт знает чего ещё. И каждую предыдущую эпоху можно охарактеризовать одним глаголом: что-то делали, плюс цитата. Что делали в нулевых? Стоит ли искать message в одном из самых главных альбомов нулевых, если даже название к нему (под один и тот же материал) подбиралось наугад ? "Нефть” и "Вендетта” (окончательный вариант всем известен)? Два наркомана собирали стадионы, совсем как Высоцкий, совсем как "Кино”, и ключевая фраза этой эпохи, мне кажется, именно у них: "Я укроюсь тёплым пледом”. Всё. В контексте отражения настроений и помыслов поколения нулевых у этой фразы конкурентов – нет. Ни любви, ни тоски, ни жалости – если в 90-х это означало бы агрессию и готовность крушить всё и всех, то в нулевых – лишь нежелание ввязываться в мир чувств как таковой. Этому поколению ничего не надо, ни хорошего, ни плохого, самое страшное для него – действие как таковое; единственное, что его заботит – чтоб светило Солнце. В прямом смысле слова. Чтобы было тепло. А если зима – так выручит плед и мультипликационный канал.
  "Вот и вся мотивация”, ? тоже фраза из альбома Шумова. И его возвращение в некотором роде символично. Возродив свою группу "Центр” в России, он обозначил её главной целью "наполнить творчество содержанием”. В названии долгосрочного проекта, который стартовал буквально год назад – "Содержание”, как раз и кроется главное, чего не хватало эпохе нулевых. Впрочем, вернувшись в Россию, Шумов с удивлением узнал, что теперь "Центр” – это совершенно другая группа (речь о московском рэп-проекте). Один авторитетный музыкальный критик выразил мнение, что назвать в России новую группу "Центр” – такая же наглость, как и в Великобритании "Queen”. Мне кажется, не в наглости дело. Скорее всего, ребята просто не знали, что такая группа уже есть. Они же живут на позитиве, им лишнего знать не надо.

  Стоит отметить, что к моменту возвращения Шумова ситуация уже стала меняться. В литературе на смену ди-джеям Сорокину и Пелевину уже пришли молодые и злые Прилепин с Елизаровым, из интернета всё громче звучат протестные музыканты, популярность которых растёт и за его пределами. Характерны и уличные марши оппозиции – они тоже начались в конце нулевых. Помимо оправданных претензий к власти, в них важно и другое – далеко не каждый, кто выходит на улицу, поддерживает Лимонова или ещё кого, много просто ярких творческих уличных акций, устраиваемых совершенно разными и непохожими арт-группами или молодёжными объединениями. На данном этапе у них одно, общее заявление: "Мы не хотим просто существовать. Мы хотим жить!”. Нулевые, конечно, ещё никуда не ушли – но они слабеют, и это очевидно. Общество начинает задумываться, где оно живёт, как и зачем. Что родится из этого дальше, куда эти искания приведут – покажет другое время, новое. Как мы будем называть его? Десятые?

  Каким это ушедшее десятилетие останется в истории? Что можно будет сказать вкратце спустя, например, полвека – об этих нулевых? Не знаю. Обнулили. Аннулировали. Умножили на ноль (Делить на ноль, как известно, нельзя). Прибавили ноль. Вот это, пожалуй, точнее всего. Прибавили ноль, да.

   Как с тем посещением кабинета 00. Осталось только умыть руки и выйти, плотно прикрыв дверь. Чтоб не воняло. Вроде как был там, а никаких впечатлений и не осталось, кроме вот этого позитивчика, да и он скоро забудется. Впереди ещё куча дел. Было и было, чего уж теперь вспоминать.