Плоды прогресса

Интернет создал пропасть между людьми, у которых он есть, и людьми, у которых его нет. На примере той же Москвы этот раскол уже хорошо заметен. А представьте Ботсвану — там не то что Интернета нет, а просто жрать нечего. Хотя и в Африке находятся люди, которые ухитряются Интернет организовать, но их там мало, и нашим перестроечным кооператорам, первыми в стране купившим компьютеры, до них и то далеко.

Вообще принципы, на которых основан Интернет, разработал один советский ученый, у которого и сейчас нет даже мобильника. По идее, уж в нашей стране Интернет должен быть у каждой деревенской бабушки. А где они, эти бабушки с Интернетом? Я свою бабушку хотел научить пользоваться — она даже думать об этом побоялась. И вообще такие проблемы: могу сию минуту написать хоть в Америку, хоть в Израиль, а чтоб отправить письмо бабушкиным родственникам в Ногинск Московской области или в Южу, приходится топать на почту — у них ни у кого компьютеров нет. И я уже сказал, что у тысяч одиноких людей в Москве, не говоря уж о других городах, нет никаких возможностей для общения. Я читал в каком-то затертом до дыр журнале о мальчике — компьютерном гении. Он начинал еще с «Микроши». Потом выиграл кучу компьютерных олимпиад и получил в качестве призов несколько новейших компьютеров. Как бы Интернет помог ему расшириться! А в городке, где он жил, телефоны в домах — до сих пор редкость. Мать в горсовете несколько лет обивала пороги — благо город мальчиком гордится, — чтоб провели телефон, да так ничего и не добилась... А в той же Германии в домах престарелых все как один сидят у мониторов. Не так уж и сложно, в принципе, научиться набирать текст и отправлять его по почте или через систему личных сообщений.

А вот в 90-е Интернет был еще наполовину фантастикой, и отдельные лица, пользовавшиеся им, попросту хвастались направо и налево, сколько там в этом Интернете порносайтов. Практической пользы Интернета большинство пользователей этой недешевой и малодоступной тогда вещи не осознавало вовсе. Я же лично знаю академиков, которые не могут освоить Интернет, хотя им бы он был несравнимо полезнее, чем «продвинутому» школьнику, ограничивающемуся троллингом на форумах и прочими сомнительными развлечениями и лишь изредка занимающемуся поиском полезной информации.

В старину были такие луддиты — они разрушали машины на фабриках. С одной стороны — мракобесие. А с другой — эти машины обесценили труд рабочих. Здоровые сильные мужчины сидели дома, а женщины и дети работали на фабриках. Платили им копейки, они получали увечья, когда пальцы попадали в приводной ремень или еще что. У Джека Лондона был рассказ про мальчишку, который работал на фабрике лет с пяти и к 14 уже на человека не был похож. Превратился в морлока, как у Уэллса. Полностью приспособился к сидению в скрюченном и скособоченном положении между станком и конвейером. И там на фабрике полно было детей — некоторые без руки, без ноги. В машину ненароком попали. И фильм был, как Чарли Чаплин на заводе у Форда работал. Профессор Стим (персонаж работы Кацухиро Отомо Steamboy) говорил, что есть технологии, которые человечество принять еще не готово, потому что обязательно начнет использовать их во зло, одни с их помощью начнут порабощать других, или используют для создания оружия, будут страдать миллионы людей.

Еще одна сторона прогресса — техника и вообще любые вещи настолько быстро летят на свалку, что мы уже задыхаемся в мусоре. Тот самый потребительский рай, о котором писал Олдос Хаксли. А ведь там еще горы пластиковых бутылок и прочей дряни. Как хорошо было со стеклянными бутылками! Выпил, вымыл, сдал, получил деньги... А утилизация тех же аккумуляторов от мобильников — это серьезная проблема! Они же страшно ядовитые! Человечеству вынь да положь ватные палочки или одноразовые салфетки — а ведь каждый новый завод по их производству отхватывает гектары лесов или пахотных земель, а вы знаете, сколько места отнимают у природы кучи использованных салфеточек?

 
    
 
Представьте городок с двухэтажными домиками и булыжной мостовой, с колокольней и ратушей на главной площади, с растущими по сторонам улиц тополями, лишь изредка проезжает автомобиль, народ передвигается в основном на велосипедах, а еще ходит двухэтажный паровой трамвай, и треплются на ветру голландские воротники и ленты на соломенных шляпах школьниц, стоящих на задней площадке. И народ ходит в одежде из колючего сукна и тяжелых ботинках из твердой кожи с негнущимися подметками с медными гвоздями и подковами — такая одежда накладывает несколько иной стиль поведения, нежели Nike из Юго-Восточной Азии!

И в то время как мы, имея сотни знакомых в Сети и заходя ежедневно на десятки форумов, можем позавидовать даже Робинзону, к которому на остров хоть иногда по пятницам кто-то заглядывает, в таком городе люди, гуляя вечером по бульвару, спокойно вступают друг с другом в беседу, дружески болтают в пивных, ставят самовар во дворе, собираются у своего или соседского крылечка...

В романе «451 градус по Фаренгейту» странная девочка Кларисса говорила пожарнику Монтэгу, что у домов перестали делать крылечки. Раньше можно было сесть на крылечко к соседям и пообщаться с ними. Так вот, полвека назад американцы общались так же свободно. Теперь же попытка заговорить с незнакомым человеком там приводит как минимум к неприятностям.

И разве принесли что-то хорошее человечеству «прогресс» и «цивилизация»? Ограниченных и серых людей вокруг гораздо больше, чем в самые темные времена Средневековья, а молодые люди и маленькие дети умирают каждый день, несмотря на все достижения медицины. Жизнь человека не была такой опасной даже в древности, когда нормой была гибель от когтей хищника или в результате падения с дерева. В современном городе опасностей больше, чем если бы по улицам свободно ходили носороги и тигры.