Эрнесто Рафаэль Гевара Линч де ла Серна

Эрнесто Че Гевара (полное имя Эрнесто Рафаэль Гевара Линч де ла Серна, Ernesto Rafael Guevara Lynch de la Serna); 14 июня 1928, Аргентина — 9 октября 1967, Боливия— латиноамериканский революционер, команданте Кубинской революции 1959 года. Кроме латиноамерикаского континента действовал также в республике Конго. Прозвище Че получил в Мексике за характерное для аргентинского испанского междометие «che» которое означает «друг».

fotoОн действительно возвращается, пусть даже те, кто этого не хочет, воздевают в ярости руки к небу. И возвращение это началось не сегодня, и даже не вчера – оно стало возможным с появлением интернета, с возникновением транснациональных корпораций в их современном понимании, то есть с того самого момента, когда мир стал меньше, настолько меньше, что – кажется – мы знаем все, что происходит в его самых отдаленных уголках.
 

Он действительно возвращается. Сперва это стало заметно по замелькавшим черным беретам определенной формы, потом – по значкам, круглым, большим значкам с его характерно узнаваемым лицом в этом самом черном берете и с такой знаковой бородой. А потом появились и майки с этим же портретом, ну а дальше, когда те, кого именуют антиглобалистами, вышли на улицы крупнейших (и поменьше) городов мира, то он воссиял на их знаменах, и это не просто фигура речи: только ленивый не отметил, что все эти демонстрации проходили отчасти и под его именем.
 

Именем Эрнесто Че Гевары. Эрнесто Гевары де ла Серна, есть ли быть точнее – ведь так он был наречен при рождении, а просто Че стал уже потом, на Кубе, хотя имеет ли смысл сейчас вновь возвращаться к тому, как жил и как погиб Че Гевара?
 

Имеет смысл поговорить о другом. О версии его смерти, о том, почему этот уроженец города Росарио в Аргентине, астматик и любитель сигар, дипломированный врач-кардиолог, авантюрист, настоящий мачо, путешественник, объехавший мало того, что всю Латинскую Америку, но и практически все страны так называемого «третьего мира», политик и дипломат, теоретик партизанской войны не только в сельве и холмах, но и в условиях города, человек, признанный национальным героем маленькой страны под названием Куба и ставший интернациональным факелом для леворадикалов всего мира, так вот, почему этот человек так бездарно погиб в лесах горной Боливии в середине осени 1967 года, точнее говоря, 9 октября.
 

Но для того, чтобы ответить на этот вопрос, надо ответить еще на один – а почему Че оказался в этой самой Боливии?
 

Хотя, как известно, один вопрос тянет за собой другой, и мало понять, отчего Че оказался в Боливии, надо уяснить еще одно – что случилось в начале 1965 года, когда Че вдруг ушел с общественной (как это называют) арены и из политического деятеля международного масштаба, игрока высшей лиги вдруг превратился в частное лицо, исчезнувшее на целых полтора года из поля зрения как крупнейших серьезных газет, так и таблоидов, да и прочих средств массовой информации, возникнув вновь лишь уже в этой самой Боливии, да и то – известно об этом в мире стало намного позже того самого дня, 15 февраля 1966 года, когда Че, в образе серьезного бизнесмена, без бороды, но с сигарой (они помогали ему переносить приступы астмы) добрался от Ла Пасы до партизанского лагеря на реке Ньянкауасу.
 

И тут начинаются домыслы, то бишь то, что Норман Мейлер (есть такой американский писатель, породивший гениальную фразу про то, что «крутые парни не танцуют»), назвал фактоидами, то бишь, предположительными фактами, фактами, становящимися таковыми лишь после того, как про них напишут.
 

И в случае с Че Геварой тут есть о чем писать.
 

Ибо в самом конце 1964 года Че посетил Москву, в ноябре.
 

А в октябре, как известно, в Москве произошли совершенно определенные события – дворцовый переворот убрал из коммунистической политики авантюриста и волюнтариста Хрущева и привел на кремлевский престол прагматика (в то время) Брежнева.
 

А идеологом у господина Брежнева, как всем известно, был господин Суслов, которого вот уж никак нельзя было обвинить ни в романтизме, ни в идеализме, ни в том, что его всерьез могло интересовать светлое будущее всего человечества.
 

Вот только при чем тут Че?
 

Все очень просто. К осени 1964 года Че стал не просто одним из признанных лидеров кубинской революции и деятелей нового кубинского режима. Че стал всемирно популярен, его жизнь читалась как увлекательнейший роман, а сам он был одновременно и его главным героем, и его – этого романа – автором.
 

И главное: Че был романтиком тире авантюристом. У него была астма, он курил толстые сигары и он действительно верил в светлое будущее всего человечества. И он хотел это будущее приблизить.
 

Что было глупо. Более того – опасно, ибо светлое будущее в понимании Че отчетливо несло в себе зародыши того, что впоследствии пражские мечтатели назовут «социализмом с человеческим лицом», причем, по странному совпадению, разговоры об этом зайдут как раз в том самом 1967 году, когда Че будет бессмысленно мотаться по боливийским джунглям, а в США, в Монтерее, пройдет первый «фестиваль любви», Beatles же выпустят свой знаковый « Sgt . Peppers lonely heart ' s club band », впрочем, все в мире взаимосвязано, как об этом писал древний китайский поэт Чжуан Цзы.
 

Но 1967 – это результат, а умные люди хотят его предвосхитить. Будем считать, что господин Суслов не был глупым человеком, и уж совсем нельзя назвать таковым Фиделя Кастро.
 

Для Фиделя возвышение Че было, в общем-то, катастрофой. И если на самой Кубе сын богатого латифундиста, ставший всенародно признанным диктатором, еще мог в то время рассчитывать на восхищение и поклонение, то большой мир явно предпочитал Че.
 

И прежде всего потому, что – повторю – как фигура Че во много раз был харизматичней. И его путь в кубинскую революцию отнюдь не был выверенным путем к власти. Это был бросок в омут, бросок не первый – еще в 1954 году Че принимал участие в защите правительства гватемальского президента Арбенса, после чего был вынужден скрыться и на какое-то время поселиться в Мексике.
 

Бросок, что называется, «безбашенный», по наитию, по убеждениям не от ума, а от сердца – врач-кардиолог хотел уже не только лечить людей, он хотел дать им другую жизнь.
 

И вот это-то самое мерзкое во всей этой истории. И прежде всего потому, что настоящие коммунистические лидеры, от Фиделя Кастро до тех же Брежнева и Суслова, меньше всего хотели думать о том, какое будущее ожидает подданных их империй, что большой – России, что маленькой – т.н. «острова Свободы».
 

Че мешал и Че надо было убрать.
 

Но как убрать романтика и идеалиста, причем, столь популярного?
 

В России это сделали бы просто – подстроили автокатастрофу (как с тем же Мошеровым) и все.
 

Но Куба – не Россия, да и Фидель – человек южный, то есть изгибы и извивы его ума намного тоньше и изысканней, чем ума северного, ведь и вкус водки, как известно, сильно отличается о вкуса белого кубинского рома.
 

Сложно сказать, как зарождалась эта интрига. Будем считать, что идея ее, скорее всего, принадлежала действительно г-ну Суслову, который (стоит вспомнить его портреты) никак не мог признать в Че, таком обаятельном и так сильно воздействующем на окружающих, таком открытом и сильном, несмотря на все ту же астму, своего.
 

Кстати, об астме.
 

Если бы не она, то Че, скорее всего, стал бы писателем. Как стал, во многом благодаря именно астме, писателем Марсель Пруст.

Но Пруст жил во Франции, и этим все сказано. Во Франции нет духа мачизма, там можно сублимировать свою болезнь за счет интеллекта и Богом данного таланта.
 

Че – аргентинец.

 

Там все говорят по-испански.
 

Там есть дух мачизма и мужчина должен быть именно мужчиной.
 

А для этого надо не писать романы, а действовать.
 

Но вернемся к интриге.
 

Каким образом кремлевские старцы (впрочем, тогда они таковыми еще не были) намекнули Фиделю о том, что Че надо убрать – никому не ведомо. Но явно, что намекнули, и намек этот упал на хорошо подготовленную почву.
 

Убрав Че, Фидель получал многое. И прежде всего – он получал возможность спекулировать его именем. В принципе, все тоталитарные режимы славятся тем, что взошедший на престол лидер теми или иными средствами расправляется с ближайшими сподвижниками былых времен. Что Сталин (все эти Каменевы, Бухарины, да и сам Троцкий), что Гитлер (Рем) – примеры, что называется, на виду.
 

Но Фидель (только не надо забывать, что все это фактоид) превзошел всех.
 

Он предложил Че продолжить революцию.
 

И Че это безумно понравилось.
 

Ему это не могло не понравиться, потому что Че хотел больше, чем быть просто политическим лидером, известным во всем мире.
 

Че хотел счастья для всех.
 

Пусть даже «насильного» счастья.
 

Я не даю сейчас этическую оценку тому, прав был Эрнесто Гевара де ла Серна, или не прав.
 

Я просто выстраиваю версию того, как погиб Че Гевара.
 

Заглотив приманку об «экспорте революции» в самую неподходящую для этого страну – Боливию.
 

Лучше бы он поехал в тот же Советский Союз.
 

foto1 В Боливии революцию было делать бессмысленно, потому что в Боливии она была никому не нужна.
 

Там было много меди, много индейцев и мало сознательных революционеров.
 

Точнее говоря, их просто не было.
 

Медь разрабатывали американские корпорации, индейцы пытались выжить, Че прятался в лесах.
 

Он был никому не нужен, но сам этого не понимал.


Фидель мог быть доволен, как и Брежнев с Сусловым.
 

Настоящие революционеры, как и настоящие революции, никому не нужны, нужны деньги и власть, даже, скорее, второе, потому что когда есть второе, то есть и первое.
 

А настоящие революционеры, эти астматики-идеалисты, вносят смуту и бередят сердца.
 

И все закончилось тем, чем и должно было закончиться – 8 октября раненный Че попал в плен, 9 октября его убили и отрезали ему кисти рук. Было убийство санкционировано коммунистическими лидерами или нет – об этом никто и никогда не узнает, но много лет спустя кисти рук Че Гевары были переданы на Кубу и стали там национальной святыней.
 

Вот только сейчас святой Эрнесто возвращается.
 

После многих лет забвения, когда он был не больше, чем просто идеологической иконой «кубинской революции».
 

Конечно, правды о его смерти никто и никогда не узнает. Все, что выше – это лишь версия, фактоид, но очень уж похожий на правду.
 

И по одной простой причине – Че любил людей и хотел им помочь.
 

А вот это-то не котируется ни в одной революции из тех, что называют «коммунистическими». Да и потом – мало денег не бывает, как не бывает и мало власти. И зачем этим делиться с астматиками-идеалистами, которым, на первый взгляд, ничего этого не надо, ведь кто знает, что будет завтра...
 

И последнее: я все жду, когда на Кубе появится новая марка сигар – «Че Гевара». И Фидель торжественно раскурит первую на глазах у сотен тысяч своих подданных, принеся этим очередную клятву памяти революционным идеалам своей юности!