Цивилизованность

Вот оно понятие — «цивилизация». Понимаемое многими как синоним высокой культуры, развития во всех областях, достижений в области науки, искусства, общественного устройства и быта. И что дальше?

Как образец цивилизованности всю дорогу преподносилось устройство жизни европейского человека. Вот он такой чистый, аккуратный, всё у него должным образом организовано, всё вовремя и к месту, всё, что нужно, под рукой.

Вот мы видим европейского человека. Вот его дом, его хозяйство. Как там всё организовано? А так, что ежемесячной получки опять не хватает на то и на это, ботинки, латаные-перелатаные, уже разваливаются, квартплата высосала последние гроши, постоянные скандалы с женой, с тещей, с невесткой, с золовкой, с шурином, со свояком... По углам паутина и пыль, на кухне тараканы, в кладовой мыши веселятся. Сын вместо уроков на улицах хулиганством занимается, с приятелями за сараем курит, а то и внаглую в кабаке водку распивает. Очень культурная жизнь!

Быт европейского человека. Дом невероятно громоздкий и при этом жутко тесный, все закоулки забиты вещами, которые могут потребоваться несколько раз в год или вовсе не нужны и только даром место занимают. В кухне невероятное множество пакетиков и коробочек с перцем, корицей, майораном — а когда просвещенный европеец последний раз готовил мясо с приправами, если при своем уровне достатка он этого мяса, почитай, и не видит? И при этом мясо — основной показатель уровня достатка. Уж в праздник непременно надо достать самой бросовой говядины, лишь бы соседи почуяли запах жареного и позавидовали. Ежедневно же этот цивилизованный горожанин ест такое, чем и хорошая свинья побрезговала бы.

Удобство жизни в городе. Это вообще фикция. Теснота, повсюду сушится белье, бегают собаки, кошки, крысы, валяются горы мусора, гниющих отбросов. Да, до недавнего времени мусор в городах сваливали где попало, потом появились мусорщики — люди в провонявших лохмотьях, которые этот мусор вывозили в телегах, а потом сваливали в огромные кучи где-то возле городской черты, что отнюдь не красило ландшафт местности и не делало климат здоровее. Само слово «геенна», ассоциирующееся ныне с библейским адом, произошло от названия оврага вблизи Иерусалима, куда сваливали отбросы и беспризорные трупы, а потом поливали серой и жгли, чтобы хоть как-то спасти город от чумы, холеры и прочей заразы. Этот овраг то кишел зелеными мухами, то чадил зловонным дымом, который тучами сносило на город. Такая геенна местного значения находилась вблизи любого европейского города.

Продуктовые рынки являли собой ярчайший образец антисанитарии. Помимо продуктов, которые весь день лежали на прилавках, лотках и расстеленной прямо на земле рогоже, покрываясь пылью, мушиными испражнениями, гнили и плесневели, на рынках торговали подержанными вещами, всякой ветошью, дешевым спиртным, сбывали наркотики и краденое, играли в напёрсток, просто облапошивали приезжих из деревни. На рынках по сто раз в день устраивали драки, поножовщину, городские стражники почем зря лупили и тащили в каталажку правых и виноватых, выпускали оттуда за взятку, а если у арестанта не было денег — то, тыщу раз правый, он просто продавался в Геную или Венецию до конца жизни грести на галерах.

Богатым и власть имущим в Европе тоже, как ни странно, постоянно не хватало денег. На свой роскошный (а на самом деле такой же грязный и затхлый, как у простых горожан) образ жизни они тратили сравнительно небольшую часть своего золота, остальное куда-то девалось. И поэтому знать и чиновники постоянно воевали друг с другом за должности, за земли, за права, порой вели многолетнюю междоусобную войну с братьями, дядьями, родными отцами. В этой войне они не чурались самых подлых запрещенных приемов. И при этом европейские поэты неизменно воспевали такие человеческие доблести, как открытость, кротость, всепрощение...

Науки. Математика, которая позволила бы постичь человеку все тайны мироздания, использовалась в основном для чисто бытовых подсчетов. Выдающийся математик и астроном Кеплер вывел много полезных формул, но успех ему принес подсчет вина в бочках своего будущего тестя-винодела. Тут мы видим еще, что важнее всех наук этому ученому мужу было заполучить богатую невесту. Вообще большинство европейских ученых занимали должность в каких-либо учреждениях и к концу жизни оказывались в долгах, так что даже научные записи многих из них не дошли до нас: были проданы с долгового аукциона и съедены мышами на чердаке у одного из кредиторов.

Паскаль, Лавуазье, Руссо, Ньютон — все они служили в государственном откупе, то есть собирали подати с деревенских мужиков. Колумб и тот занимался сбором податей — так он добыл деньги на свою экспедицию. Кстати, знаменитая «Санта Мария» представляла собой всего-навсего не такую уж большую барку — не только Абрамовичу, но и турку, катающему туристов вдоль курортного побережья, станет очень смешно. Колумб самолично взорвал эту «Санта Марию» посредством подожжения нескольких имевшихся на борту бочек пороха, чем, по свидетельству историков, немало шокировал обитателей Вест-Индии — но мне кажется, что это было для них скорее приятным развлечением, наподобие фейерверка. Вообще любой миссионер, прибыв на «дикий и нецивилизованный», по его мнению, берег, начинал развлекать аборигенов занимательными сказками либо ярмарочными трюками, не предъявляя им никаких свидетельств своего реального могущества и не показывая, что располагает чем-то реально полезным и действенным. Наоборот — тут же начинал клянчить у местного населения продовольствие, в крайнем случае наивно и неумело шантажируя жителей «завоевываемой» им земли.

Далее. Европеец типа захватил Африку, Азию и Америку, принес местным дикарям свет науки и научил их молиться. А вообще-то до его прихода там и так было неплохо. Можно сказать, приход европейцев не сделал тамошнюю жизнь в чем-то лучше — скорее наоборот. В Африке давно уже были каменные города, местное население выплавляло металлы и прикладная наука была поставлена на довольно высокий уровень. В Америке тоже была цивилизация, намного превосходившая европейскую. Видя это, миссионеры постарались скорейшим образом всё это разрушить и вытоптать, чтобы прибрать к рукам богатства вновь открытых земель и безнаказанно вывозить к себе в Европу всё, что им приглянется.

Очень развитая цивилизация была в Индии. Причем не так давно — еще в прошлом веке оттуда в Англию нескончаемым потоком шли доверху нагруженные суда. Богатая цивилизация была в Китае не так давно — наша страна еще помнит обширный список завозившихся оттуда товаров: и шелков, и чая, и фарфора, и многих других имевшихся только там ценностей. Древняя Корея — японская культура, известная нам, впитала многое как раз из традиций корейского государства Силла, еще несколько сотен лет назад японцы завозили всё что можно оттуда, а японская знать во всем подражала корейской и китайской.

Цивилизация Америки (которую мы сейчас называем по фамилии обычного испанского чиновника, который просто записывал свои поверхностные впечатления об этой стране — не более того) знала и науки, и искусства; общественное устройство, несмотря на фактически рабовладельческий кастовый порядок, было на достаточно высоком уровне, чтобы обеспечить достаток всему населению. Цивилизации стран, куда вторглись европейцы, навязывая местному населению свои порядки, отличались отсутствием тяги к излишествам, склонностью к чистоте и здоровому образу жизни, жилища их были просторными, светлыми и предоставлявшими обитателям максимум свободы. В каждом квартале был колодец или бассейн с чистой водой, каждый житель регулярно мылся, носил чистую одежду. Чистота была непременным признаком этих цивилизаций.

Европейский же «цивилизованный человек» постоянно тащил на себе груз оставшихся с первобытных времен неудобств. Он продолжал бороться с блохами и вшами, с грязью и запахом пота, с мелкими домашними вредителями. Пытался сберечь свой затхлый скарб, на который постоянно покушались воры. Признак европейского образа жизни — постоянные запоры и замки на дверях, заборы, а порой настоящие крепостные стены вокруг дома. Грязь и мусорные кучи. По сей день европейская цивилизация, подавившая все прочие, не справляется с вывозом и утилизацией отбросов и отходов жизнедеятельности человека. Сначала в городах выплескивали ночные вазы прямо за окно, потом сливали нечистоты в канавы, теперь провели трубы под землей — но проблема так и не решена. В то время как в Китае ее решали самым элементарным образом.

Европейская прикладная наука сводится к мелочным бытовым подсчетам — сколько пайка выдать работникам, сколько мяса закупить к празднику, сколько шкур или тряпок приобрести для украшения стен жилища. Европейское жилье мало ушло от доисторической хижины — такое же грязное и захламленное; в современной отдельной благоустроенной квартире горожанину даже теснее, чем средневековому человеку в своей хибарке — у него уже нет двора и сарая, где он мог сваливать свой скарб как хотел. Да и стенной шкаф будет поменьше, чем чулан. При каждом переезде современный человек мучается раздумьями, что выбросить, а что оставить. Самую затасканную и изъеденную молью тряпку ему жаль выкинуть: а вдруг еще пригодится? Не так уж легко было в свое время наскрести денег на ее покупку.

Золото как мера ценности тоже является провальной, по сути, идеей. Поди заработай хоть рубль — и в то же время мелкие деньги валяются повсюду на тротуарах. За каждую вещь мы платим во много раз больше ее фактической себестоимости: пока она дойдет от производителя до прилавка, каждый, чьи руки она минует, положит что-то в карман, добавит к ее цене несколько копеек, даже если его труд и не стоит того. А человек пашет как вол порой просто ради собственного успокоения, что не умрет в нищете, что ему будет что оставить детям, вкалывает ради «общественного статуса», чтобы на него не косились соседи. Да и вообще все «ценности» современного общества — фикция. Зачем нам диплом, если он сам по себе не гарантирует работы и заработка? Какой смысл в правах, если никто и ничто не гарантирует нам их соблюдения? Зачем вес и уважение в обществе, если всё равно найдется кому кинуть в нас гнилым помидором, а самый сильный чихал на всех и вся?

А техника? Сколько сложных устройств. Кажется, будто без супер-кибер-носовытирателя нам уже и не прожить. А часы? Когда-то мы считали время по высыпающемуся песку, вытекающей воде, сгорающей свече. Потом придумали механизм, крутящий стрелку по циферблату, и с тех пор всячески совершенствуем его. А забрось нынешнего горожанина в не самый удаленный от крупного города лес — и ему придется там похуже, чем Робинзону. Кончится бензин в зажигалке, сядет батарейка в мобильнике — и хоть караул кричи. А ведь представители «диких и некультурных» по нашим понятиям народов без всяких приборов определяют время, стра?ны света, а еще направление ветра, погоду на ближайшие сутки, наличие в окрестностях питьевой воды, съедобных плодов, грибов и кореньев, разводят огонь подручными средствами, устраивают себе ночлег. У них это умеет каждый ребенок. Тут наша цивилизация откровенно пасует. Тур Хейердал, чуть не утонув по пути через океан на своем плоте «Кон-Тики», сказал: «Нам, ребята, далеко до древних людей!» И в этом был абсолютно прав.